Отзывы прессы...
"
RTBF (Бельгийское радио и телевидение): "Первый роман Марины Ялоян — пронзительная история о распаде СССР, увиденном глазами ребёнка."
Автор тонко исследует человеческие взаимоотношения, уделяя особое внимание связи между матерью и ребёнком, и показывает, как в условиях кризиса может зародиться и получить поддержку творческое призвание. Искусство становится для маленькой героини формой внутреннего спасения, способом преодолеть испытания и сохранить самое важное перед лицом жизненных невзгод.
"
Singulars: «Маленькая пианистка": писать об изгнании, чтобы сохранить свободу»
Как к вам пришёл замысел этого романа? Основан ли он на ваших личных воспоминаниях?
История этого романа пришла ко мне издалека. Я убеждена, что существуют книги, которые человеку предначертано написать. Самые подлинные истории, как правило, рождаются из глубокой внутренней правды и абсолютной искренности. Именно из такой правды появилась на свет «Маленькая пианистка».
"
Комиссия Мальро: «На пути к свободе»
Прежде всего поражает безупречное чувство ритма. Автор никогда не прибегает к искусственным эффектам. Повествование развивается через тончайшие оттенки чувств и чередование пауз, а сдержанность стиля лишь усиливает эмоциональную силу текста.
В этом глубоко личном повествовании каждая сцена развивается словно музыкальная фраза, подчиняясь собственной внутренней драматургии и напряжению, которое надолго остаётся в памяти читателя.
"
Комитет Европы: «Роман целого поколения»
Здесь перед нами предстаёт другая сторона Перестройки — та, что ознаменовала конец целой эпохи, когда люди жгли мебель, чтобы согреться, а деньги стремительно теряли всякую ценность...
Удивительно сильная и убедительная книга, посвящённая чрезвычайно сложной и деликатной теме. Роман, который, без сомнения, найдёт отклик у широкой аудитории и словно создан для будущей экранизации.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Il y a 35 ans, la chute de l’empire soviétique entrainait dans son sillage quinze républiques satellites, dont l’Arménie. Une période historique dense et poignante restituée dans un premier roman extrêmement sensible et onirique intitulé La petite pianiste d’Erevan, publié aux éditions Albin Michel. Une fiction signée de Marina Yaloyan installée aujourd'hui en France et qui a grandi à la croisée de plusieurs pays de l'Arménie à la Russie en passant par les États-Unis. Grand entretien.
Radio Judaica Bruxelles
Les mots d'Anouk
Une histoire racontée à travers les yeux d’une enfant — ce regard-là rend tout plus sensible, plus poétique, plus juste. C’est l’effondrement de l’Union soviétique vu depuis une chambre d’enfant, depuis un piano, depuis les chuchotements des adultes qu’on ne comprend qu’à moitié. Un monde qui n’existe plus, restitué avec une mélancolie douce et une écriture qui ne force jamais.
Radio Judaica Lyon
Entre vous et moi
Cette semaine, dans mon émission « Entre vous & moi » sur RJL, j’ai eu le plaisir de recevoir Marina Yaloyan pour présenter son premier roman intitulé
"La petite pianiste d’Erevan" publié par les éditions Albin Michel, suivie d'une chronique de Nicole Squinazi-Teboul consacrée au mot “piano ”.
RTBF
Les chroniques de la Grande matinée, avec Axelle Thiry
Littérature :
"La petite pianiste d’Erevan" signé Marina Yaloyan et paru chez Albin Michel, entremêle trajectoire intime et fresque historique à travers le regard de Verochka, fillette de 10 ans témoin de la chute de l’Union soviétique en 1991. Un récit sensible où la musique devient refuge et résistance face à l’effondrement d’un monde.
La radio de la Loire-Atlantique
Les podcasts de Kernews
Marina Yaloyan: "On ne peut pas comparer une société qui est centrée autour de l'argent et des valeurs matérielles, et une autre qui est centrée autour des valeurs spirituelles."
Les mémoires d'une petite fille qui a vécu la chute du Mur de Berlin.
