Отзывы прессы...
Press écrite
"
RTBF (Бельгийское радио и телевидение): "Первый роман Марины Ялоян — пронзительная история о распаде СССР, увиденном глазами ребёнка."
Автор тонко исследует человеческие взаимоотношения, уделяя особое внимание связи между матерью и ребёнком, и показывает, как в условиях кризиса может зародиться и получить поддержку творческое призвание. Искусство становится для маленькой героини формой внутреннего спасения, способом преодолеть испытания и сохранить самое важное перед лицом жизненных невзгод.
"
Singulars: «Маленькая пианистка": писать об изгнании, чтобы сохранить свободу»
Как к вам пришёл замысел этого романа? Основан ли он на ваших личных воспоминаниях?
История этого романа пришла ко мне издалека. Я убеждена, что существуют книги, которые человеку предначертано написать. Самые подлинные истории, как правило, рождаются из глубокой внутренней правды и абсолютной искренности. Именно из такой правды появилась на свет «Маленькая пианистка».
"
Комиссия Мальро: «На пути к свободе»
Прежде всего поражает безупречное чувство ритма. Автор никогда не прибегает к искусственным эффектам. Повествование развивается через тончайшие оттенки чувств и чередование пауз, а сдержанность стиля лишь усиливает эмоциональную силу текста.
В этом глубоко личном повествовании каждая сцена развивается словно музыкальная фраза, подчиняясь собственной внутренней драматургии и напряжению, которое надолго остаётся в памяти читателя.
"
Комитет Европы: «Роман целого поколения»
Здесь перед нами предстаёт другая сторона Перестройки — та, что ознаменовала конец целой эпохи, когда люди жгли мебель, чтобы согреться, а деньги стремительно теряли всякую ценность...
Удивительно сильная и убедительная книга, посвящённая чрезвычайно сложной и деликатной теме. Роман, который, без сомнения, найдёт отклик у широкой аудитории и словно создан для будущей экранизации.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
Теперь у каждого предмета в нашей квартире лишь одно предназначение — он должен гореть.
Но предметов всегда не хватает. Сначала в огонь летят старые рецепты. Потом — газеты, журналы, телефонные справочники, школьные сочинения, тетради…
Горят леса, окружающие город. Горят мебель и двери, деревянные куклы, паркет, башмаки и парк моего детства. Когда всё уже сожжено, приходит очередь книг.
Я часто перечитываю их — в последний раз. Заучиваю наизусть. Переписываю целые страницы в тетрадь или прячу под кроватью, в шкафу — как приговорённых к смерти. Но их почти всегда находят, и отец сердится. Он относит книги в столовую и бросает в огонь, чтобы разогреть суп.
История Коммунистической партии Советского Союза сгорает быстро.
Человеческая комедия Бальзака — та, с которой мама не может расстаться до последней минуты, — горит немного дольше.
Отец говорит, что всё зависит всего лишь от количества страниц и качества бумаги.
А я смотрю, как чёрные буквы на белом фоне корчатся от боли и искажаются, прежде чем исчезнуть навсегда.
Вместе с ними исчезают персонажи, сцены, эпохи, чувства, воспоминания, эмоции, идеи —поглощённые навсегда багрово-красным пламенем.
"
La Baule + et Kernews: Les mémoires d'une petite fille qui a vécu la chute du Mur de Berlin
Service Littéraire : "Beau roman, bien torché"
Télé 7 Jeux : "une fresque bouleversante, texte sensible, à la fois intime et universelle".
Femme actuelle jeux géants : coup de cœur de la rédaction
Тридцать пять лет назад рухнула советская империя, и вместе с ней ушёл в прошлое целый мир, объединявший пятнадцать союзных республик.
Эту переломную и драматическую эпоху с удивительной тонкостью воссоздаёт дебютный роман «Маленькая пианистка», вышедший в издательстве Albin Michel. Это проникновенная, почти сновидческая история, в которой большая История раскрывается через чувства, воспоминания и восприятие ребёнка.
Автор романа — Марина Ялоян, сегодня живущая во Франции. Её собственная судьба пролегла через несколько стран и культур — Армению, Россию, Соединённые Штаты, — и этот опыт во многом питает художественный мир книги.
Интервью с автором Мариной Ялоян.
Иудейское радио, Брюссель
Слова Анук
История, увиденная глазами ребёнка, — и от этого всё в ней становится острее, тоньше, поэтичнее и правдивее. Распад Советского Союза здесь предстаёт таким, каким его могла увидеть девочка: из своей комнаты, сидя за роялем, вслушиваясь в приглушённые разговоры взрослых, смысл которых она улавливает лишь отчасти.
Исчезнувший мир оживает на этих страницах — с тихой, светлой грустью, без надрыва и лишних слов. В этой прозе нет ничего нарочитого: она бережно возвращает к жизни то, чего больше нет.
Radio Judaica Lyon
Entre vous et moi
Cette semaine, dans mon émission « Entre vous & moi » sur RJL, j’ai eu le plaisir de recevoir Marina Yaloyan pour présenter son premier roman intitulé
"La petite pianiste d’Erevan" publié par les éditions Albin Michel, suivie d'une chronique de Nicole Squinazi-Teboul consacrée au mot “piano ”.
RTBF
«Утренние хроники» с Аксель Тири
Littérature :
"La petite pianiste d’Erevan" signé Marina Yaloyan et paru chez Albin Michel, entremêle trajectoire intime et fresque historique à travers le regard de Verochka, fillette de 10 ans témoin de la chute de l’Union soviétique en 1991. Un récit sensible où la musique devient refuge et résistance face à l’effondrement d’un monde.
La radio de la Loire-Atlantique
Les podcasts de Kernews
Marina Yaloyan: "On ne peut pas comparer une société qui est centrée autour de l'argent et des valeurs matérielles, et une autre qui est centrée autour des valeurs spirituelles."
Les mémoires d'une petite fille qui a vécu la chute du Mur de Berlin.
